Кровные узы. Как помочь жителям психоневрологических интернатов найти родных

— Ты знаешь, иногда я думаю, что я Лунтик, — делится Володя.

— Почему Лунтик?

— Потому что у меня нет никакого прошлого. Ни семьи, ни родителей, ни особых воспоминаний. Как с Луны свалился... Словно меня никогда и не было.

Володя спокойный, рассудительный и очень печальный. Его история — типичная история сироты. Мать отказалась от малыша ещё в роддоме. Дальше был дом ребёнка, детский дом, один интернат, второй. После 18 лет — перемещения уже по взрослым психоневрологическим интернатам. И в каждом таком перемещении терялась какая-то часть документов, а вместе с ними — Володина история, судьба и, как ему сейчас кажется, какая-то значимая часть его личности. Сейчас Володе 46 лет, и в какой-то момент он понял, что больше не может существовать, ничего не зная о себе. Как можно помочь Володе и таким, как он, рассказывает nn.aif.ru.

Люди из ниоткуда

Психоневрологические интернаты, или, как их сокращённо называют, ПНИ — это особая тема, которая очень неохотно затрагивается обществом. ПНИ — учреждения для людей, по каким-либо причинам не справляющихся с самостоятельной жизнью, причём о них некому заботиться.

Многие жители взрослых интернатов, как Володя, оказались в системе с рождения, пройдя весь маршрут от дома ребёнка до взрослого интерната. У других за плечами опыт неблагополучных семей и изъятия, душевные и физические травмы, которые помешали им адаптироваться во взрослой жизни. Третьи попали сюда из дома в связи со старостью, прогрессирующим диагнозом или отсутствием родных, готовых ими заниматься. «Домашние» — так их называют в ПНИ.

Все эти люди очень разные. С разным уровнем развития, темпераментом, способностями. Но у каждого за плечами всегда боль, ощущение потери, предательства и пустоты, которые нередко превращают жизнь в доживание.

— Мама ко мне не приезжает почему-то. Раньше приезжала. А теперь не приезжает... — сокрушается Танюша.

Ей около 50 лет. Мама не приезжает очень давно. Потому что умерла, но Таня такими категориями не оперирует. Ей просто грустно и обидно, что мама больше не приезжает. Таня любит наряжаться. У неё много платьев, и ей нравится, когда ею любуются. И ей очень обидно, что к ней никто не приезжает.

Таня не одна такая. В интернате, где она находится, проживает 450 человек. У многих из них полностью потеряны родственные связи. Это значит, что никто им не звонит, не навещает их, не интересуется их судьбой. И это не только про физическое отсутствие участия родственников. Это про смысл жизни, про понимание себя, про образ будущего и надежду на него.

Люди внутри ПНИ, несмотря на все их особенности и диагнозы, отличаются от тех, кому повезло жить снаружи, только вот этим ощущением потерянности, отсутствием корней, от которых можно питаться, находя силы жить.

Они привыкли жить годами с ощущением, что они люди из ниоткуда. А раз так, то и идти им некуда.

Любовь и несвобода. Чем может закончиться союз с заключённым Подробнее

Собиратели судеб

Уже несколько месяцев в Автозаводском ПНИ Нижнего Новгорода ведётся работа по поиску родственников. И началась она не решением «сверху», а по запросу «снизу». Однажды в беседе с психологом один из проживающих, Ваня, признался, что мечтает найти младшую сестру. Детьми их изъяли из неблагополучной семьи, и с тех пор они потеряли след друг друга. В памяти Вани осталась маленькая девочка, за жизнь которой он, сам тогда младший школьник, всё время очень боялся. Сам пытался кормить и заботиться, когда мать уходила в очередной запой.

Ваня много раз пробовал потом её искать, но безуспешно. Дело в том, что он не умеет читать и писать, с трудом ориентируется в интернете. А ещё он не знал и не помнил всяких важных для поиска деталей — отчество сестры и дату рождения. Психолог попробовал найти зацепки в личном деле, уточнил недостающую информацию и довольно быстро нашёл девушку.

Уже через неделю в небольшом, но уютном деревенском доме брат и сестра впервые обнялись после 20-летней разлуки. Оказалось, девушка тоже искала брата. Но когда их разлучили, она была ещё очень маленькая и, конечно, не знала, что у них с братом разные отцы и, соответственно, разные отчества и фамилии. И все эти годы она очень переживала, почему Ваня её не ищет, думала, что не нужна ему. Теперь Ваня — частый гость в доме сестры и любимая нянька её годовалой дочурки. В их первую встречу было пролито много слёз, теперь же они любят смеяться вместе.

И после этого случая стало понятно: чтобы подарить человеку будущее, необходимо вернуть ему прошлое. И пусть это не всегда история про счастливое воссоединение семьи. Но даже если человеку просто удаётся узнать, кто он и откуда, найти какую-то информацию о своём прошлом: фотографии, места, людей из его детства, — это наполняет жизненной силой и ощущением собственной значимости.

Володя, о котором упоминалось в начале статьи, оказался крепким орешком. По нему не сохранилось никаких исходных документов. Были десятки запросов и звонков в разные ведомства, чтобы найти хоть какую-то информацию о прошлом, пока однажды, после многих месяцев поисков, не появилась возможность сказать ему:

— Вова, теперь мы наконец-то узнали, как звали твою маму, когда она родилась, где жила. Теперь есть шанс найти твоих родственников, которые у тебя точно есть. Но главное — теперь мы знаем, что ты не свалился с Луны и ты реально существуешь.

Запасные родители. Как помочь кризисной семье? Подробнее

Как гром среди ясного неба

Поиски родственников — это каждый раз небольшое детективное расследование. Внимательное изучение личных дел, где иногда нет прямой информации, но среди документов можно найти упоминание того или иного адреса, фамилии соседей. В некоторых случаях розыск ограничивается социальными сетями, запросами и телефонными звонками. В других приходится выезжать по адресам, расспрашивать соседей, оставлять записки, сидеть в архивах. Но какими бы витиеватыми ни были поиски, это не самая сложная часть работы.

Самое трудное — это контакт с самими родственниками. Истории бывают очень разные. Чаще всего за каждым человеком в ПНИ стоит трагедия его семьи. У ребят помоложе иногда находятся родители, которые отказались от малыша в роддоме, потому что их убедили: ребёнок нежизнеспособен. Но чаще всего находятся не родители, а братья, сестры, дяди или тёти, племянники или более дальняя родня. Многие из них даже не подозревали, что у них есть родственник в ПНИ, и такая информация становится для них шокирующей. И этот шок надо пережить.

— А какой в этом смысл теперь? — часто задают вопрос люди, узнав такую правду.

— Вы знаете, на кого вы похожи? Знаете, чьи черты характера унаследовали? Знаете историю своей семьи, её сильные и слабые стороны? В конце концов, знаете свою биографию. А ваш родственник ничего этого не знает. Но имеет право знать, чтобы жить дальше, и только вы можете ему в этом помочь, — приходится объяснять им.

Часто первой встрече предшествует огромное количество телефонных переговоров и переписок. Людей на другом конце провода важно выслушать, пожалеть. Важно объяснить: никто не настаивает, чтобы вновь обретённого родственника забрали себе домой из учреждения или занялись его содержанием. Просьба скромнее: навестить, поговорить по телефону, прислать фотографии, которые человек может положить в свой альбом.

— Сфотографируй меня, как я на качелях катаюсь, — просит Анюта. — Я тёте фотографию отправлю!

Пожилая тётя, живущая на другом конце области, нашлась совсем недавно. Но она помнит Анюту ребёнком и сейчас охотно с ней общается — пожилую женщину тоже согревает это общение. А Анюта с большим удовольствием отправляет ей фотографии своих будней и поездок. Потому что человек так устроен, что ему важно делиться с близкими своими событиями и радостями.

Часто возобновление родственных отношений нужно обеим сторонам, потому что это определённый шаг к преодолению семейного кризиса, исцеление и расчистка дороги к будущему. Как говорил герой одного хорошего фильма: «Из всех добродетелей люди больше всего недооценивают силу прощения».