Примерное время чтения: 7 минут
1132

От машины до чайника. Олег Фролов — о промышленном дизайне в СССР

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 49. Аргументы и Факты — Нижний Новгород 04/12/2019
Профессия промышленного дизайнера была новой для СССР (Олег Фролов на фото крайний слева).
Профессия промышленного дизайнера была новой для СССР (Олег Фролов на фото крайний слева). Из личного архива

Как создать интерьер судна на подводных крыльях для генсека Хрущёва, «АиФ-НН» узнал у профессора кафедры дизайн-проектирования и изобразительных искусств ННГАСУ, кандидата искусствоведения, основоположника нижегородской школы промышленного дизайна Олега Фролова.

По объявлению в газете «Правда»

Злата Медушевская, АиФ-НН: Олег Петрович, есть мнение, что дизайнер должен хорошо рисовать. Кто учил вас азам профессионального мастерства?

Олег Фролов: Я родился в 1928 году в небольшом дагестанском городке Кизляр. Папа работал бухгалтером, часто дома раскладывал на большом столе бумагу, карандаши и объявлял между мной, братом и сестрой конкурс по рисованию. У меня всегда получалось лучше всех. Когда стал старше, копировал работы выдающихся художников из существовавшего в те годы журнала «Россия». Так что, можно сказать, я самоучка.

До поступления в Ленинградское высшее художественно-промышленное училище им. В.И. Мухиной я ни у одного художника не учился, ни на какие специальные курсы не ходил. А в год, когда поступал, конкурс был 11 человек на место! Очень боялся, что у меня ничего не получится, особенно по классическому рисунку. Но из всех поступавших только двое получили пятёрки по этому экзамену. Я в их числе.

Училище во многом создавали, чтобы восстанавливать разрушенные в годы войны памятники архитектуры, истории и культуры. Было два направления обучения – художественная обработка металла и художественная обработка дерева. Помню, на первом курсе поехали на практику в Петергоф восстанавливать ворота сада, в которые попала бомба и разворотила их на кусочки. Мы сделали чертежи и воссоздали некогда прекрасные ворота.

Поскольку я хорошо сдал вступительные экзамены, меня зачислили в группу, где ребята были после специализированного техникума – фактически художники. Я старался соответствовать. Учась в центре Ленинграда однажды поймал себя на мысли, что я не видел его, потому что настолько был увлечён учёбой. К концу третьего курса я догнал по уровню знаний сокурсников и получал повышенную стипендию.

– И как вы стали дизайнером?

– Через нелегальную литературу и «голоса Америки» мы узнали о зарубежном дизайне. В СССР про это никто ничего не слышал. Мы с сокурсниками так впечатлялись, что предложили руководству училища открыть это направление подготовки.

В 1955 году, когда я был на четвёртом курсе, с приходом нового ректора вуза, известного в Ленинграде архитектора Якова Лукина была открыта специальность «Дизайн». Была сформирована группа из 12 человек, куда я вошёл. В 1958 году был первый выпуск в Советском Союзе специалистов профессионалов-дизайнеров.

Катер для Никсона

– Как вы оказались в Горьком и начали работать с конструктором Ростиславом Алексеевым в его знаменитом ЦКБ?

– Во время учёбы я проектировал грузовой автомобиль на базе ГАЗ-51 и приезжал на Горьковский автозавод на практику. Однажды увидел объявление в газете «Правда», что в Горьком при Совнархозе создан Проектный, технологический и научно-исследовательский институт (ПТНИИ). При нём открыли художественный отдел. Я как отличник сам мог выбирать место, куда распределиться после учёбы, и приехал в Горький. Помню, в ПТНИИ проектировал всё: от станков до дамских сумочек.

Ростислав Евгеньевич Алексеев – главный конструктор Центрального конструкторского бюро по судам на подводных крыльях узнал обо мне и пригласил на работу. По советским законам я должен был отработать три года по распределению после вуза. Алексеев в Совнархозе договорился: официально я числюсь в ПТНИИ, а работаю в ЦКБ.

Там набрали группу из 13 выпускников мухинского училища, и я её возглавил. Мы активно участвовали во всех проектах Министерства судостроения СССР, выполняли важные государственные заказы. Например, участвовали в создании подарочных катеров на подводных крыльях для президента Египта Насера, президента США Никсона, кубинского лидера Фиделя Кастро. Я разрабатывал интерьер для «Ракеты», судна на подводных крыльях, которое делали специально для Никиты Хрущёва, для генерала армии, руководителя Главного политуправления армии и флота Алексея Епишева. Считаю, нашей группе многое в дизайне советского судостроения удалось модернизировать.

– На ваш взгляд, должен ли дизайнер разбираться в инженерном и конструкторском деле?

– Промышленный дизайнер должен знать, как делать весь предметный мир, – от машины до чайника. А в СССР часто главные конструкторы занимались дизайнерскими вопросами, ничего в этом не понимая. Вроде человек интеллигентный – и ладно.

Если дизайнер знает все процессы отрасли, где работает, он способен предлагать что-то новое. Я в жизни с цифрами плохо ладил, а когда работал в ЦКБ, знал все технические параметры судна, над которым работал, от и до.

Промышленный дизайнер – государственный человек. Вот сейчас мы многое везём из-за рубежа, а надо, чтобы российские дизайнеры вместе с конструкторами делали конкурентоспособную собственную продукцию. Настоящий дизайнер должен быть новатором, делать что-то уникальное, всегда стремиться к лучшему.

Неблизкий хай-тек

– Олег Петрович, вы уже 42 года преподаете в государственном архитектурно-строительном университете. Насколько я знаю, ваш переход из ЦКБ Алексеева в вуз – интересная история.

– Меня пригласили в вуз руководить дипломными работами. Двое моих студентов сделали хорошие дипломы, тогда меня пригласили в тогдашний Горьковский инженерно-строительный институт преподавать. Но против моего перехода были органы… Повод – я встречался с представителями зарубежных делегаций. Но в это время в ЦКБ сменился начальник первого отдела. Новый человек был из Арзамаса, и очень ему хотелось понравиться руководству горьковского КГБ. А тут как раз объявляют конкурс на лучшее оформление комнаты «Слава чекистам» в здании ведомства. Начальник отдела просит меня помочь. Из четырёх проектов мой  признали лучшим. Так я стал руководить работами по оформлению комнаты, познакомился с руководителем областного управления КГБ, рассказал, что хотел бы работать в ГИСИ, но мне не разрешают. Достаточно было одного звонка...

– Вы преподаёте не только промышленный дизайн, но и дизайн интерьеров. Здесь к какому стилю больше тяготеете?

– Люблю классический стиль. Хотя каких-то чётких границ стилей сейчас нет, всё очень размыто. Единственное – мне не близки стили лофт и хай-тек. На мой взгляд, все эти голые кирпичные стены – оттого, что это модно. Выложим кирпичами и скажем: это новаторство…

– Возвращаясь к промышленному дизайну – что вам нравится из последних разработок в этой сфере?

– Я в восторге от промышленного дизайна в авиастроении. Эти объекты прошли колоссальную трансформацию от падающей капли до клина. Мне очень нравятся огромные океанские лайнеры. А в быту люблю просто красивые вещи. У человека есть потребность окружать себя красотой.

Смотрите также:

Оцените материал
Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно