Якорь помощи для Чернобыля. Как волжские речники АЭС спасали

26 апреля 1986 года произошла одна из самых страшных техногенных катастроф в истории человечества — взрыв реактора на четвёртом энергоблоке Чернобыльской атомной электростанции. Последствия трагедии ликвидировал весь Советский Союз, в том числе почти 5500 человек из Горьковской области. Работали в зоне отчуждения и волжские речники.

Эти люди на своих судах с первых дней после аварии самоотверженно заботились, чтобы у её ликвидаторов были кров, еда и электричество — всё это обеспечивали с борта специально прибывших судов. Подробности — в материале nn.aif.ru.

«Белый теплоход» в устье Припяти

На лето 1986 года пришёлся пик борьбы с разрушенным реактором Чернобыльской АЭС. Для ликвидаторов со всего СССР в районе села Страхолесье (в 1986-1989 годах — Зелёный мыс) на границе зоны отчуждения начали строить вахтовый посёлок «Белый теплоход». 6 июня вышел приказ Министерства речного флота РСФСР использовать речные суда для размещения вахтового персонала.

Проект плавучего посёлка получил романтичное название «Белый теплоход». А задачи стояли самые суровые: предстояло в кратчайшие сроки перебазировать 11 дизель-электроходов, плавмагазин и водолейное судно из Волжского и Камского бассейнов в Киевское водохранилище, недалеко от устья реки Припять.

Одной из первых из горьковчан в 30-километровой зоне отчуждения оказалась заместитель начальника Управления рабочего снабжения Волжского пароходства Светлана Гомозова. Предстояло определить место дислокации судов, понять, как можно организовать на них доставку питания. Светлану Леонидовну начальство вызвало из Горького в Москву без всяких объяснений. Из столицы на самолёте «ЯК-40» вылетели в Киев, затем на машине приехали в Чернобыль.

«Замечаю, что местные официальные лица смотрят на меня с удивлением. А я в летнем платье без рукавов, в лёгких босоножках. Кто-то накинул мне косынку на голову, кто-то дал в руки дозиметр, я мало что понимала в этом деле, но видела — стрелка зашкаливает», — вспоминала Светлана Гомозова в беседе с журналистом и ликвидатором аварии на Чернобыльской АЭС Еленой Яворовской (статья «Особая миссия волжских речников», журнал «Нижегородский музей» № 22 от 2011 года).

Для перехода судов к берегам Припяти требовалась большая подготовительная работа. Земснаряды углубляли дно для будущей акватории. Все дизель-электроходы были одного 785-го проекта, но их предстояло унифицировать для новых целей — обшить защитной оболочкой, подвести с берега необходимые коммуникационные сети.

Кроме того, надо было укомплектовать суда. С экипажами проблем не было, а вот с рядовым составом пришлось проводить большую разъяснительную работу. Хотя даже руководители не знали, что ждёт людей в зоне отчуждения. Тем не менее, в те дни было много добровольцев, люди ехали в пекло целыми семьями — так, как привыкли работать во время навигации на Волге.

Все сложнейшие задачи речники выполнили в кратчайшие сроки. К концу июня 1986 года тринадцать дизель-электроходов образовали у берегов Припяти вахтовый комплекс. На всех судах единовременно могли размещаться более 2000 ликвидаторов аварии на Чернобыльской АЭС. Дизель-электроходы использовали не только как общежития — суда обеспечивали электроэнергией береговую инфраструктуру вахтового посёлка.

«Из Горьковской области в устье Припяти пришли дизель-электроход „Белоруссия“, „Грузия“, „Чайковский“ и судно-водолей „Вятка-2“, — рассказывает nn.aif.ru нижегородский краевед Светлана Балцун. — Мой свёкор, Владимир Николаевич Балцун, как представитель пароходства, дважды направлялся в командировку в зону отчуждения АЭС».

Ветер с аварийной станции

По прибытии экипажи дизель-электроходов строго инструктировали: в лес по грибы-ягоды не ходить, не купаться и не ловить рыбу. Речники вспоминали, что осенью 1986 года оставленные местными жителями сады, были усыпаны красивыми большими спелыми яблоками, которые тоже категорически запрещалось собирать.

Вся зона дислокации судов была огорожена, проход на них был через общую металлическую проходную на улице. Позже выяснилось, что этот металл даёт сильное радиоактивное излучение, — люди получали дозу уже на проходной. «Проверка шла и при входе на судно. Если прибор звенел, одежду и обувь снимали и складировали в одном месте, — вспоминал в статье Елены Яворовской руководивший в 1986 году отделом охраны окружающей среды службы судового хозяйства Волжского объединённого речного пароходства Анатолий Рождественский. — Если вещи вовремя не успевали отправить на санобработку, одежду быстро забирали „предприимчивые“ украинцы-перекупщики, которые потом продавали эти вещи на рынке в Киеве». По словам Анатолия Рождественского, находясь на судах, они с коллегами ощущали сухость во рту, особенно когда ветер дул с аварийной АЭС.

«Огромные нагрузки легли на плечи работников ресторанов. Члены экипажа судов менялись каждый 15 суток, а обслуживающие пищеблок порой жили на вахте по два-три месяца, — продолжает Светлана Балцун. — Кормили ликвидаторов круглосуточно, поскольку те работали посменно. Рабочий день работников ресторана мог длится по 14-16 часов».

Кроме того, личные составы экипажей и работники судовых ресторанов четыре раза в день доставляли питание специалистам прямо к разрушенному четвёртому блоку Чернобыльской АЭС.

«Понятно, что в условиях повышенной радиации люди, работавшие на судах, чувствовали недомогание, получали облучение, но всё равно делали всё с полной отдачей», — говорит Светлана Балцун.

Пришлось доказывать, что ликвидаторы

Плавучий посёлок «Белый теплоход» долго готовили к первой зиме: налаживали коммуникации, палубы обшили тёмными изоляционными панелями, этакими «шубами». Но в связи с началом строительства нового города Славутич для работников Чернобыльской АЭС было принято решение передислоцировать дизель-электроходы на Днепр в район посёлка Неданчичи. Укутанные в «шубы» корабли в декабре шли на новое место сами при помощи ледоколов. Новый плавучий вахтовый посёлок назвали «Якорь».

1987 год экипажи дизель-электроходов встречали с надеждой. Накануне комендант плавучего посёлка даже привёз из леса ели. Дважды. Первые были пушистые, красивые, но сильно фонили. Да и вторые от греха подальше решили поставить на улице, около судов...

Вахтовый посёлок «Якорь» просуществовал до октября 1989 года, пока новый город Славутич не обзавёлся собственной инфраструктурой. «Утеплённую обшивку судов демонтировали, провели дезактивацию. Из-за сильного радиационного загрязнения шесть из 13 судов пришлось списать, — уточняет Светлана Балцун. — Среди них были и горьковские дизель-электроходы „Белоруссия“, „Грузия“, „Чайковский“. Но некоторые суда, вернувшиеся из Чернобыля на место первоначальной дислокации, позже даже работали на речных круизах, выполняли функции ресторанов и баз отдыха».

А вот самим волжским речникам пришлось побороться за свои права и статус. В 1990 году они получили удостоверения участников ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, а вместе с ними и льготы.

Но вскоре после распада СССР было принято решение поменять удостоверения старого образца на новые документы. И многие речники вынуждены были судиться, чтобы их вновь признали ликвидаторами и выдали подтверждения.

Как правило, суды в 100% случаев вставали на сторону людей, честно трудившихся и отдавших своё здоровье в зоне отчуждения Чернобыльской АЭС.

Пробег в сердце катастрофы. Как велогонщики возле Чернобыля состязались Подробнее